Страх Божий и любовь к человечеству

«…[i]христианская мысль[/i] автора не равносильна ни его [i]личному,[/i] местами потрясающему лиризму, ни его искренности, ни совершенству той художественной формы, в которую эта несовершенная и односторонняя мысль воплотилась на этот раз. При таком, видимо, преднамеренном [i]освещении[/i] картины, какое мы видим в рассказе «Чем люди живы», рассказ этот только трогателен, но [i]не свят.[/i] Он прекрасен, но высшей гениальности в нем нет. Чтобы сделать эту мысль мою более понятною, я должен объяснить здесь, как именно понимаю я оба слова – [i]святость[/i] и [i]гениальность[/i]…»