Профинрол и абсолют

В сердце столярной мастерской, озаряемой скупым лучом дневного света, недвижимо возвышался деревянный манекен. Он воспроизводил форму человека с безупречной точностью — но был лишён того, что делает нас людьми: голоса, памяти, душевных волнений. День за днём перед его безмолвным взором разворачивалась драма человеческой жизни: страсти бурные, ошибки роковые, порывы любви возвышенной и глубины отчаяния бездонные. И постепенно, словно пробуждаясь от векового сна, сквозь жёсткие линии древесины проступило нечто возвышенное — не форма, но суть: сострадание благородное, сомнение мудрое, неугасимая жажда смысла бытия.