Погладь мою шкуру

Жара ударила ещё на трапе самолёта. Не температура — память, которая решила, что забыта. Ева приехала за землёй. Двенадцать лет она входит в проблемные активы и находит в них то, что другие списали. На этот раз — тысяча с лишним гектаров кубанского чернозёма в глубочайшем дистрессе. Контракт как контракт. Пока она не берёт в руку горсть земли — и не понимает: эта живая. Казаки встречают её чаркой — по-своему, без расспросов — и предупреждением: чужим рукам сюда нельзя. Виноградарь Матвей Воронин два года не продаёт свои четыреста пятьдесят гектаров — для него лоза не актив, а разговор без слов через три поколения. Он первым не просит её стать меньше. Поджоги. Переговоры с теми, кто стреляет раньше, чем спрашивает. Борьба с инвестором — не за прибыль, а за право довести дело по совести. И рядом — вкус домашнего вина, запах земли, южные рассветы. Двадцать лет она училась быть тише, чем была на самом деле. Здесь ей впервые было позволено говорить в полный голос.