Куплю тебя.

— Я передумала, — выдохнула я. Голос прозвучал глухо, почти невесомо. В горле стоял липкий ком, а сердце билось где-то в висках. Он замер. Медленно, словно давая мне шанс забрать свои слова обратно, он повернулся ко мне всем корпусом. Он слегка наклонил голову набок, и в этом жесте было что-то хищное: оценивающее и одновременно насмешливое. — Это так не работает, — произнес он с расстановкой, чеканя каждый слог. Голос его был низким, и от него по позвоночнику пробежал холодок. Он не сводил с меня глаз, даже когда его пальцы — длинные, уверенные — поднялись к вороту. Я видела, как побелели костяшки, когда он взялся за первую пуговицу своей белой рубашки.