Клад

«[b]Грозный[/b] [i](останавливается. Разглядывает деревья у края пропасти).[/i] Ну, здравствуй. Ну, что… Стоишь? Это вижу. Ветками шелестишь? Это слышу. Две недели у тебя не был – какие мне можешь новости рассказать?.. Так… Новости есть, но все известные. Понятно… чесался об тебя медведь. Который? А, вижу… И когти он тут почистил. Это Вислоух… Это я знал, что он будет в наших местах не нынче-завтра. Дальше?… Ничего не скажешь, что дальше-то? Ничего… Ну, тогда посидим, покурим. [i](Садится, заглядывает в пропасть.)[/i] Здорово, Старое Русло, здравствуй. Давно я на дне не бывал, полгода. Новости у тебя какие? Неизвестно, не видать дна. Ручей шумит – это я слышу, туман ползет – это я вижу, а кто там ходил, кто бегал – не узнать. Глубоко. Вот… Пятьдесят лет я в лесу. Все мне понятно. Куда птица летит, куда зверь бежит, куда змея ползет. А разговора птичьего, звериного не понимаю. Это обидно, пятьдесят лет в лесу, однако не понимаю. Вон – кричит птица на той стороне, а что она кричит?… Хочет она спросить меня? Или рассказать что хочет? Ничего не понятно. Ишь ты, старается. Может, молодая какая, летает худо, от своих отбилась. Может, глядит на меня, тоскует, кричит по-своему: дед, где дорога?..»