Имя, которое не дают

Перед вами не сборник стихов в привычном смысле. Это хриплый, исповедальный разговор с тем, кто ушёл, но остался — под рёбрами, в ровном тепле, в запахе багульника после дождя. Голосом — надрывным, нежным, с «аллилуйя» и свечой на подоконнике — здесь поют о самом сокровенном: о детских полётах в звёздную бездну, о мартовском «прощай» через тридцать лет после ноябрьского «да», о яблоках, написанных кистью вместо панихиды, о тихом соседстве с потерей, которое оказывается любовью. Космос — не в телескопах и не в гипнотической дали. Космос — за грудиной. Имя — не в паспорте, а на кончике языка, когда ты говоришь спящему: «Ты — это ты». Нулевая точка — не на карте звёзд, а между «спать» и «вставать», между кружкой парного молока и котом, что греет ноги. Эти баллады не утешают. Они свидетельствуют: можно дышать, даже когда нечем. И можно молчать — потому что тишина между словами иногда говорит громче.