До тридцать первой

Война отучила Эву строить планы. Марк всё ещё пытается их строить. Она перевязывает раненых и давно перестала вздрагивать от взрывов. Он фотографирует то, о чём однажды будут рассказывать тем, кто этого не видел. Они встречаются случайно — в госпитале, на вокзалах, в разрушенных городах — и каждый раз получают друг друга лишь ненадолго. Четыре дня. Одну ночь. Три дня. Шесть часов. Сорок минут. Между этими встречами проходят месяцы, исчезают дороги и города, не доходят письма, а смерть становится настолько привычной, что её почти перестают замечать. Эва и Марк всё время откладывают настоящую жизнь на потом. На время, когда будет горячая вода, целое окно, большая кровать и яблоня во дворе. На весну, в которую они наконец смогут провести вместе хотя бы неделю. На тридцать первую весну Марка. Им только кажется, что следующая встреча обязательно будет.