Бесчувственный ублюдок для Мышки

— Мышка, я тебе ничего не обещал, — его голос звучал холодно, а насмешливый взгляд будто прорезал насквозь .В этих глазах больше не было того тепла, за которое я когда‑то ухватилась, как за спасательный круг. — Ты не такой… Ты бы так со мной не поступил,— прошептала я, качая головой. Слова застревали в горле, словно острые осколки. Я пыталась сложить из них защиту, но реальность уже пробила брешь. — Да что ты обо мне знаешь?! — его крик ударил, как пощёчина. Я вздрогнула, чувствуя,как внутри что‑то надломилось. — Я просто играл. А с тобой играть интересно. Эти слова упали, как камни в бездну. Слезы хлынули неудержимо, обжигая щёки. Сердце разбилось — не с треском, а с тихим хрустом, будто тонкий лёд под ногой. Воспоминания нахлынули волной: его рука, бережно поправляющая прядь волос; смех, который когда‑то казался искренним; обещания, растворяющиеся в воздухе, как дым. Глупая. Наивная. Доверчивая. Я рванулась прочь, не разбирая дороги. Ноги подкашивались,но страх перед его словами гнал вперёд. Дождь хлестал по лицу — холодный, беспощадный, — но я была рада ему. Он смывал слёзы, маскировал всхлипы, превращал мир в размытое пятно. Только бы не слышать. Только бы не чувствовать. Мысли метались, как загнанные звери: — Это сон. Проснись. Проснись же! — А если он догонит? Что скажет? — Нет. Больше ничего. Всё кончено. Яркий свет фар вырвал меня из омута боли. На секунду время застыло — я увидела свое отражение в мокром асфальте: маленькая, дрожащая, разбитая. Потом — вспышка. Резкая боль пронзила тело, словно тысячи игл. Воздух вырвался из груди с хрипом. И — тишина.